Интервью Петри Ряйсянена (2004)

Пер. с англ. А. Смиркина. С изменениями от 28 мая 2007
СЕМИНАРЫ В РОССИИ
Москва, Екатеринбург
12–18 октября 2015
подробнее >>
Интервью Томаса Йорта Йенсена (Thomas Hjort Jensen) (см. оригинал на англ. языке). Ковалам, февраль 2004. Ковалам расположен на побережье штата Керала, Южная Индия, в 18-ти километрах южнее Тривандрума. Является местом проведения ежегодных ритритов Лино Миеле.
Петри Ряйсянен, Ковалам.
Расскажи о себе. Чем ты занимался до того, как прийти в йогу?
С 6-ти до 18-ти лет я серьезно занимался хоккеем — едва не стал профессионалом. После этого, я еще лет пять играл в своё удовольствие. В то время я был гораздо крупнее — килограмм на 15 — и сильнее. Каждый день набирал вес.
Мои родители были атеистами, и у меня не было никакого религиозного воспитания. В 16—17 лет я прочитал Кришнамурти — первую книгу на религиозную тематику. После неё я понемногу заинтересовался йогой и подобными вещами. Эту книгу (не помню её названия) я взял у своей подружки, которая в то время оказывала на меня большое влияние — она ходила в школу Штайнера и у неё были более духовно продвинутые родители. Мы часто беседовали и спорили с ними по философским вопросам.
В 17—18 лет я посетил семинар по сыроедению — к тому времени, лет с 15—16, я уже стал вегетарианцем, в основном из-за шумихи с правами животных — чтобы выразить свой протест против их убийства. В этом была главная причина. Вообще, я был довольно протестным. В 9 лет я уже решил, что не собираюсь идти в армию, когда вырасту. На день рождения мне подарили кучу солдатиков, которых я постепенно сменял на футбольные мячи и прочие полезные вещи. Короче, в молодости я играл в хоккей, жил обычной скандинавской жизнью, много пил и курил. Но был вегетарианцем. Правда, в то время мы ничего не знали о вегетарианской еде, поэтому питались пиццей и т. п.
Еще я играл на ударных в панк-группе. Сплошной перформанс. Я и сейчас играю, но в основном пою в монгольской и тибетской манере, свистящими и горловыми звуками. Я учился этому в Финляндии и Нью-Йорке. В Хельсинки есть группа любителей горлового пения, они привозят коллективы из Монголии и Тувы. Но мне не хватает времени на это.
Как ты пришел в йогу?
Я начал в 21 год, где-то в 1988 году. До этого полгода я занимался хатха-йогой, а еще раньше ходил на семинары по сыроедению и рейки. На эти семинары я попадал из-за своих друзей, которые на них записывались, но не ходили — звонили мне и просили сходить вместо них. Так что, это была не моя идея, но это в определенной мере повлияло на мою жизнь.
Я начал заниматься йогой, потому что хотел попробовать. Может из-за книги Кришнамурти, может из-за моей более духовно продвинутой подруги, может из-за того, что её мать была на первом семинаре по аштанга-йоге в Хельсинки, который проводили Дерек Айрленд и его подруга Радха. У них был центр «Йога-плюс» на Крите. Он существует и сейчас, но Дерек умер несколько лет назад [в 1998 году — прим. перевод.]. Ему было около 50-ти. Рак. Он был для меня настоящим идолом. Очень сильный человек, и очень гибкий. Я играл в хоккей — хоккеисты не такие гибкие. Мы делали, конечно, что-то типа разминки, но моя первая настоящая растяжка случилась на йоге — я оказался очень тугим. Более года ушло на то, чтобы сесть в лотос. Когда я раньше занимался хатха-йогой, это была очень мягкая практика — такой адаптированный для Запада вариант. На занятиях было много пожилых женщин. Я уже не помню, что мы там делали, но кое-чему я там научился — расслабляться. Я начал наблюдать за собой в процессе напряжения и расслабления — это действительно большое дело.
Моим первым учителем был Дерек Айрленд. Я начал заниматься в группе, которая сформировалась после его первого семинара. Мне сразу же пришлось делать первую серию полностью и в очень быстром темпе — в то время практика выполнялась гораздо быстрее. Мы занимались каждый четверг в школе Штайнера, а на следующий день я, обычно, был полностью разбит, так что еле передвигался. Первые пять лет я практиковал один-два раза в неделю, но всегда выполнял полную первую серию, через полувиньясы. А на Крите мы практиковали дважды в день, утром и вечером. В то время также было и в Индии — дважды в день вместе с Гуруджи.
Кто из учителей вдохновил тебя больше всего?
Первым, конечно, был Дерек Айрленд. А в 1994 в Финляндию приехал Лино, когда Дерек был слишком занят у себя на Крите. С Лино практика стала другой — медленной, медитативной, сосредоточенной. Он стал моим учителем и остается им до сих пор.
В 2000 году я впервые приехал в Америку, где в Нью-Йорке познакомился с Эдди Штерном. Он произвел на меня огромное впечатление своей манерой общения и обучения, тем как он избегает саморекламы: нет страницы в интернете, нет электронной почты — никакой информации. Казалось, все вопреки коммерческой системе, в которую превратилась йога в Америке. Если Дерек олицетворял собой физическую силу и выносливость, Лино — размеренность, медитативность и концентрацию, то Эдди в полной мере можно считать духовно и религиозно ориентированным учителем. В его йога-шале есть храм. Каждое утро он делает пуджи и поет песнопения. Раз в месяц он устраивает концерты различных индийских коллективов.
Для меня, это было время глубокого продвижения в духовном направлении. Я начал делать пуджу каждое утро, с молитвами на санскрите, венками из цветов, огнем, масляными лампами и благовониями. Это настоящая встреча с Гуру или Богом каждое утро. Это насыщает тебя чудесной энергией, даже если ты не религиозен. Я восприимчив, мне нравится самонаблюдение, исследование различных религий и ощущений. Это очень медитативно. Медитация это соединение с Богом. Пуджа это медитация. Я медитирую каждое утро перед практикой, а если все принадлежности для пуджи со мной — делаю и пуджу. И я всегда стараюсь медитировать во время практики.
В какое время лучше всего практиковать?
С двух до шести утра — во время ваты. Кришнамачарья вставал в половине второго. В два он приступал к выполнению пудж, асан, пранаям, песнопений. Да так громко, говорят, пел и звонил в колокольчики, что будил всю деревню. Кришнамачарья — учитель Паттабхи Джойса.
Сколько серий ты выполняешь на данный момент?
Сейчас я выполняю три серии. Третья — очень непростая. Я уже освоил её, когда пять лет назад родился мой сын. На два года мне пришлось переключиться на него и моя практика несколько ухудшилась. Чем-то приходится жертвовать. Затем, понемногу я начал улучшать свой уровень, и теперь все в порядке — я снова делаю третью серию.
В прошлом у меня было много травм, в основном спины и запястья. Когда я начал практиковать, я был настолько тугим, что травмировал подколенные сухожилия. На правой ноге они заживали пять лет, на левой — три. Было очень больно — каждое занятие превращалось в ад. Конечно, я старался не нагружать травмированные места, но, в конце концов, терял терпение и начинал давить. Поэтому когда все наконец-то зажило, моё первое ощущение: «о неужели это йога? и никакой боли?» В то время мы очень сильно давили. Мы не знали ни о каком расслаблении в асане, только силовая работа. Все делают ошибки. Возможно, это было нужно чтобы мы, в конце концов, это осознали. Если у вас хороший учитель, возможно он успеет уберечь вас от травм. Но скорее наоборот, сперва люди себя травмируют, а потом спрашивают у учителя, что им делать.
Какая твоя любимая асана?
Самая трудная для меня. Например с прогибом назад. Или асаны с ногой за головой — они были трудны для меня, так как после хоккея мои бедра и тазобедренные суставы стали очень тугоподвижны. Но сейчас все лучше и лучше. Что трудно, то и хорошо.
 
Петри Ряйсянен, Ковалам.
У тебя есть нелюбимые асаны?
Были, например утхитта-хаста-падангуштхасана. Она вызывала значительное напряжение в тазобедренном суставе, до боли. Было трудно выпрямить ногу из-за боли в сухожилиях. Но сейчас все в порядке. Больше нет нелюбимых асан! Нелюбовь к асане это проявление нелюбви к себе — ты борешся с собой, ты ненавидишь себя. Это проявление «эго», когда ты пытаешься сделать что-то, к чему пока не готов. Это нарушение внутреннего баланса.
Как йога повлияла на твою жизнь?
Я был уже вегетарианцем, когда начал практиковать аштанга-йогу. Познавая себя, вы стремитесь избавиться от ненависти. Затем приходит ощущение чего-то более глубокого… Я называю это святостью. Думаю цель — в достижении этого состояния. Вы начинаете следовать этому виду духовной энергии, и вести себя в соответствии с ней. Это и есть йога. Энергия становится вашим проводником. Можете называть это Богом, если хотите. Вы просто следуете этому духовному руководству. Я стараюсь быть честным с этой энергией, хотя не знаю куда она меня поведет. Это очень трудно — человек привык слушать только себя, тешить себя самообманом. Если мне нужно прочесть какие-то книги, энергия укажет мне их. Если я что-то чувствую, я стараюсь этому доверять. Конечно, здесь есть и интуиция, но я считаю это своим Гуру.
У нас есть два Гуру: учитель и сердце — внутренний Гуру. Старайся следовать ему. Говорят, что нужно следовать за гуру, потому что он видит больше нас. Если он Сатгуру, значит он познал Бога. Но сердце тоже содержит в себе познание Бога, нужно только очистить себя, чтобы почувствовать это. Забавно, но когда Паттабхи Джойс говорит о Гуру вы никогда не знаете, какого Гуру он имеет ввиду: своего внутреннего или Кришнамачарью.
Не мог бы ты рассказать о своем обучении у Гуруджи?
Впервые я посетил Майсор в 1997 году, сейчас еду туда в четвертый раз. Не так уж много, но я учился у Гуруджи в Америке, много раз в Нью-Йорке и Колорадо, вместе с Ричардом Фрименом (Richard Freeman).
Ричард Фримен запомнился мне своим внимательным отношением к отстройке асан и правильной динамике тела, а также тем, как он учитывал влияние на практику энергий земли и космоса.
В Нью-Йорке я посетил семинар Родни Йи (Rodney Yee), который преподает Айенгар-йогу. Хотя сам он из Голливуда, но производит впечатление простого парня. У него есть йогическая харизма. Я видел Родни на семинаре Паттабхи Джойса — он довольно тугой, с большой мускулатурой. Но йога это не асаны — это, прежде всего, яма и нияма, а уже потом асана и пранаяма. Когда вы делаете асаны и пранаяму, яма и нияма приходят естественно. Тогда вы становитесь йогами, начинаете вести йогическую жизнь. Но для начала вы должны очистить себя через практику. Следование принципам ниямы соединяет нас с Богом, открывает нашу внутреннюю энергию, которая начинает вести нас. До этого момента, йога это только упражнения.
Я долго занимался йогой только как комплексом физических упражнений, но наступил момент, когда мне уже не хотелось осваивать новые асаны, мне просто нужна была ежедневная практика. Поменялся подход к практике. Тогда вы становитесь проще, начинаете проявлять больше смирения перед учителем и практикой. Вы начинаете по-настоящему уважать учителя и ценить свою практику. До этого вы воюете, давите, злитесь… Но цель то совсем в другом.
Чем отличается аштанга-йога на Востоке и Западе?
Посмотри современные книги по аштанга-йоге — в них описывают только первую серию, известную как yoga-chikitsa или йога-терапия, а называют это «аштанга-йогой». Слишком много внимания уделяется развитию силы и освоению первой серии. Слишком много. В Индии занимаются преимущественно духовной практикой, на Западе — делают упражнения. Индусы стараются сохранять энергию, и делают все по пути наименьшего сопротивления. На Западе же легких путей не ищут — тут и стойки на руках и выходы силой и все такое.
Ещё в Индии делают больше дыханий во время практики — тоже для сохранения энергии. В «Йога-мале», например, даётся больше дыханий, чем в книге Лино. Кроме того, не нужно сильно растягивать дыхание, надо найти оптимальную для себя длительность. Если ты стремишься принять асану за один вдох, конечно он будет длинным. Если ты тренирован, то сделаешь это с легкостью. В противном случае цикл дыхания в 15 секунд будет для тебя слишком большим.
Можно сказать, что в Индии озадачены внутренним ростом, тогда как на Западе озабочены внешней формой. В Индии форма тоже важна, но не так. Важнее то, что внутри, а не то, что снаружи. Одни ученики очень гибкие, другие — очень тугие, но порой ты видишь, что тугой ученик занимается йогой более правильно, чем гибкий, потому что он более сконцентрирован. Тело еще тугое, но происходит правильная внутренняя работа.
Почему на Западе и в Индии такое разное отношение к йоге?
Мы разные. Индия самая религиозная страна в мире. Сравните, например, с Финляндией, где никто ни во что по-настоящему не верит. В Индии вы еще можете увидеть и уважение к авторитетам, и религиозность. Хотя и в нас постепенно происходит процесс духовного роста. Йога очень популярна на Западе, но, почитав журналы, вы увидите, что здесь её используют в коммерческих целях: есть йога-аэробика и йога-все-что-угодно. Может быть, так всё и должно начинаться. Паттабхи Джойс увидел демонстрацию Кришнамачарьи в 1927 году, и был так поражен этим, что пришел к нему на следующий день.
Когда люди увидят красоту, концентрацию и силу йоги, возможно, это привлечет их. Это как наблюдение за медитирующими — вы начинаете проникаться покоем. Так, наблюдая за выполнением асан, вы начинаете чувствовать силу. Я тоже так начинал — увидел сильного человека (Дерека) и его учеников. Я думал, что поза лотоса — это какой-то трюк и надо только нужным образом сложить ноги. Мои колени торчали вверх, а я думал, что мне просто не сказали о какой-то хитрости. Я всегда знал, что я тугой, потому что я всегда был тугим. У меня ушло семь лет на то, чтобы я начал ощущать себя гибким. Не знаю, что удерживало меня все эти годы, может быть то, что внутри я чувствовал, что, став гибким, я стану более свободным.
Какие у тебя возникли ощущения после первого занятия c Лино?
С Дереком мы делали полный первый уровень за час. Очень быстро. Когда приехал Лино, его практика была не менее энергичной, но, в то же время, более медленной. Появилось больше выносливости и силы. Это было как на его видео. Он показал, как поднимать тело и как делать отбросы. Мы не делали это до него, мы просто переплетали ноги и прыгали назад, как новички. Лино научил нас работать с дыханием, силой и движением. С Лино мы стали читать мантры в начале и в конце занятия.
Почему темп счёта в классах Лино стал быстрее?
У него теперь слишком много людей на занятиях. То же происходило у Гуруджи. В 1988-1989 годах у него обучалось около 10 человек, и практика протекала гораздо медленнее. Когда же количество занимающихся выросло до 130 — практика стала быстрее, чтобы не растягивать её на много часов. По этим же причинам практика Лино, со времени, когда он приехал в Финляндию, стала несколько быстрее.
Гуруджи говорит, что практика должна быть достаточно быстрой, чтобы выделялся пот и запускалось очищение организма. Думаю, он имеет ввиду другие стили хатха-йоги, где все настолько медленно, что никто вообще не потеет. Правда среди практиков аштанга-йоги тоже есть те, кто практикует слишком медленно и думает слишком долго. Но если ты выполняешь виньясы и делаешь это синхронно с дыханием, то ты вынужден поддерживать хороший темп.
 Для чего нужно делать в асанах ровно по пять дыханий?
На самом деле, раньше их было шесть. Каждая сурья-намаскара также выполнялась по шесть раундов. Шесть — особое число. В Майсоре сейчас каждая сурья-намаскара выполняется по три раунда, что в сумме дает шесть. А раньше их было 12-ть.
Как появляются различия в стилях преподавания?
Каждый учитель привносит в практику что-то своё. Например, Джон Скотт (John Scott) рекомендует в триконасане и паршвоттанасане слегка сгибать ноги в коленях и выравнивать шею. Он утверждает, что получил эти рекомендации от Паттабхи Джойса, хотя если вы согнете колени на занятии в Майсоре, то вам сразу же сделают замечание и попросят выпрямить ноги.
У Лино также есть свои особенности, которые можно увидеть на видео — мощное, силовое выполнение. И он говорит, что так его учил Гуруджи.
Ричард Фримен и Чак Миллер (Chuck Miller) берут что-то из Айенгар-йоги, уделяя больше внимания отстройке асан. В аштанга-йоге ты делаешь практику, и со временем приходит правильное выполнение асан. Тут много не разговаривают: практикуй и все поймешь. В Айенгар-йоге тебе будут долго объяснять как растягивать кожу и мышцы, и куда двигать костями. Таким образом, каждый что-то добавляет. Это развитие. Поэтому надо ездить в Майсор, чтобы не отрываться от традиции.
Хотя там тоже произошли изменения. Например, в джану-ширшасане вместо головы к колену, теперь требуется тянуть подбородок к голени, а дришти с кончика носа перешло на большой палец. На мой взгляд, старый способ выполнения более терапевтичен — прижимая голову к колену, вы прорабатываете всю спину, а не только её нижнюю часть. Возьмем пасчимоттанасану. В первом, самом простом, варианте с захватом больших пальцев стоп, вы растягиваете верхнюю часть спины. С каждым последующим вариантом в работу включаются области спины, которые находятся ниже, пока в четвертом варианте, толкая подбородок вперед, вы не вытягиваете самую нижнюю её часть. Таким образом, эти четыре варианта прорабатывают всю спину и чакры. Сейчас же, во всех вариантах растягивается одна и та же область спины — нижняя. Особенно это заметно утром, когда тело тугое — начав тянуть лоб к колену, вы ощутите места, где происходит вытяжение, и почувствуете в них тепло, как результат работы мышц и активизации чакр. Возможно со временем, все вернутся к выполнению старого варианта.
Подходит ли определенный стиль преподавания аштанга-йоги каждому?
Нет. Мы все разные. Я не поспеваю за людьми с преобладанием ваты, они такие быстрые, а во мне много капхи. Проблема людей вата-типа в том, что они не могут понять других людей, потому что они быстрее их. Они не понимают, почему другие «тормозят». Медленным легче понять быстрых, ведь иногда им тоже приходится ускоряться. Ужасно, когда вы не можете практиковать со скоростью, которую задает учитель вата-типа. Вы можете быстро получить травму. В этом отличие между людьми — в преобладании разных дош. Я не слышал от учителей, что стиль преподавания должен подстраиваться под людей разных дош, но думаю можно провести аналогию с питанием, которое должно различаться для людей разных типов.
Нужно ли учитывать при выборе учителя его стиль преподавания?
Конечно. В Америке ученики даже переезжают поближе к учителю. Многие живут в Боулдере, потому что там преподает Ричард Фримен. Другие едут в Энсинитас или Лос-Анжелес. В Эсинитасе преподает Тим Миллер. В Лос-Анжелесе находилась студия Чака Миллера и Мати Эзрати (Maty Ezraty), сейчас они переехали на Гавайи.
Должны ли мы доверять своему учителю?
Несомненно. А также уважать его, чтобы он не говорил. Если он не прав, возможно, его нужно поправить. Найдите того учителя, который вас устраивает. Учитель должен быть только один. Прекрасно, если вы можете жить в Майсоре и учиться у Гуруджи. Но сейчас много учителей, и есть возможность перемещаться в любую точку земного шара в поиске своего. Уверен, каждый может найти учителя, если не на всю жизнь, то на многие годы.
Мог бы ты дать несколько советов начинающим?
Уважайте учителя, но слушайте также и себя. Сегодня учат многие, но они могут ошибаться. Прежде чем делать то, что они вам говорят — прислушайтесь к себе. Чтобы чувствовать себя хорошо нужно практиковать с желанием. Если вам нужен перерыв — прервитесь, если хотите практиковать — практикуйте. Это очень важно. Прислушиваясь к себе во время практики, вы погружаетесь в состояние йоги, и тогда все происходит естественно. Если вы себя не слышите, то вам необходим перерыв.
У вас должно быть правильное отношение к практике. Если вы не чувствуете от неё удовлетворения, уверен, вы делаете что-то не так. Не торопитесь — если не дать времени для изменений, они могут никогда не произойти.
Очень важно уважать своего учителя. То, что он вам говорит, может быть правильным, даже если вы этого пока не осознаете. Следуйте за учителем.
 
Петри Ряйсянен, Ковалам.

© 2007–2015 Ashtanga Yoga RG
Адрес электронной почты: astanga@vinyasa.ru